Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница

Он смотрел в стену, и спать ему совершенно расхотелось. Сквозь жалюзи виднелись уличные огни. Наверное, лекарство подействовало, потому что мама дышала медленно и глубоко. Рикки лежал неподвижно. Марк смотрел на слабый свет над столом и вспоминал Харди и других полицейских. Может, они за ним следят? За ним будет установлена слежка, совсем как в кино? Ну конечно же нет.

Так он лежал минут двадцать, потом ему надоело. Пора на разведку. Однажды, когда он был в первом классе, отец пришел домой поздно, в стельку пьяный, и устроил скандал. Они подрались, трейлер шатался, и Марк открыл окошко в своей комнате и спрыгнул на Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница землю. Он долго бродил вокруг, потом пошел в лес. Ночь была жаркой, душной, небо – звездным, и он посидел немного на холме над стоянкой. Молился, чтобы с его мамой ничего не случилось. Он просил Бога послать ему семью, в которой можно спокойно, без страха спать и где никто бы не обижал друг друга. Почему у них все шиворот-навыворот? Тогда на холме он провел два часа. Когда он вернулся, в доме было тихо. С тех пор и начались его ночные прогулки, доставлявшие так много удовольствия.

Марк был мальчиком думающим и беспокойным, и когда он просыпался ночью или вовсе не Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница мог уснуть, то отправлялся в тайные путешествия. Он крался, как воришка, в тени трейлеров. И многое узнавал. Видел, как вылезали из окон любовники. Становился свидетелем мелких преступлений и краж, но никогда и никому ничего не говорил. Он полюбил в ясные ночи сидеть на холме над стоянкой и курить. Уже давно Марк не боялся, что мать его накроет. Слишком тяжело она работала и слишком крепко спала.

Его не пугали незнакомые места. Он прикрыл мать простыней, сделал то же самое с Рикки и тихо притворил за собой дверь. В холле было темно и тихо. Красотка Карен, сидя за небольшим столиком, заполняла журнал. Она Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница одарила Марка чудесной улыбкой и прекратила писать. Он сказал, что хочет сходить в кафетерий и выпить апельсинового сока и что знает, как туда добраться. Вернется через минуту. Карен улыбнулась ему, и он почувствовал, что влюблен.

Харди уже не было. В гостиной никого, только телевизор работал. Шли “Герои Погана”. В пустом лифте он спустился в подвал.

В кафетерии тоже почти никого не было. Мужчина с обеими ногами в гипсе напряженно застыл в инвалидной коляске около одного из столиков. Гипс был чистым и блестящим. Одна рука была на перевязи. Голова забинтована, и создавалось впечатление, что человек обрит наголо. Он явно чувствовал себя Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница ужасно скверно.



Марк заплатил за стакан сока и уселся за столик рядом с человеком в гипсе. Тот поморщился от боли и оттолкнул от себя тарелку с супом. Потом принялся тянуть сок через соломинку и только тут заметил Марка.

– Как дела? – спросил Марк, улыбнувшись. Он легко сходился с людьми, а этого человека ему было очень жалко.

Тот взглянул на него и отвернулся. Он снова поморщился и попытался устроиться поудобнее. Марк старался не смотреть на него.

Внезапно появился мужчина в белой рубашке с галстуком. Он нес поднос, на котором стояли кофе и еда, и устроился за соседним столиком, напротив человека в Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница гипсе. На Марка он не обратил внимания.

– Здорово досталось, – сказал он, широко улыбаясь. – Что случилось?

– Дорожное происшествие, – ответил пострадавший, страдальчески морщась. – Столкновение с грузовиком фирмы “Эксон”. Придурок ехал на красный свет.

Улыбка стала еще шире, кофе и еда позабыты.

– Когда это произошло?

– Три дня назад.

– Вы сказали, грузовик фирмы “Эксон”? – Человек встал и быстро перешел за столик пострадавшего, одновременно доставая что-то из кармана. Он взял стул и неожиданно оказался всего в паре дюймов от ног в гипсе.

– Да, – устало подтвердила жертва автокатастрофы.

– Меня зовут Джилл Тил. – Человек подал ему белую карточку. – Я адвокат, специализирующийся на автокатастрофах, особенно тех Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница, в которых виноваты большегрузные машины. – Тил проговорил все это очень быстро, как будто подцепил крупную рыбу и должен действовать без промедления, иначе она уйдет. – Это мой конек. Дела с большими грузовиками. Восемнадцатиколесные. Самосвалы. Цистерны. Вы только скажите, я тут как тут. – Он протянул руку через стол. – Я – Джилл Тил.

Пострадавшему повезло, что его правая рука осталась целой, так что он без особого, правда, энтузиазма протянул ее через стол этому дельцу, не теряющему ни минуты.

– Джо Фэррис.

Джилл энергично потряс руку и подготовился к решительному броску.

– Что тут у вас – обе ноги сломаны, сотрясение мозга, несколько открытых Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница ран?

– И сломанная ключица.

– Великолепно. Значит, речь идет о полной потере трудоспособности. Чем вы занимаетесь? – спросил Джилл, задумчиво потирая подбородок. Карточка лежала на столе, Джо ее не трогал. На Марка оба не обращали внимания.

– Крановщик.

– Член профсоюза?

– Да.

– Так! И грузовик ехал на красный свет. Сомнений в том, кто виноват, нет?

Джо нахмурился и снова задвигался, и даже Марку было ясно, что ему уже надоел Джилл со своей навязчивостью. Он отрицательно покачал головой.

Джилл сделал торопливые пометки на бумажной салфетке, улыбнулся Джо и возвестил:

– Я берусь добиться для вас шестисот тысяч долларов. Себе я беру треть, так что вам достанется Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница четыреста тысяч. Как минимум. Четыреста тысяч, разумеется, без налогов. Мы завтра же возбудим дело.

По выражению лица Джо было видно, что он все это уже проходил. Джилл замер, гордый собой, уверенный, с полуоткрытым ртом.

– Я говорил с другими адвокатами, – заявил Джо.

– Я добьюсь для вас большего, чем кто-то другой. Я этим зарабатываю себе на жизнь – делами, связанными с грузовиками. Я и раньше привлекал “Эксон” к ответственности, знаю там всех юристов и служащих лично, в они меня ужасно боятся, потому что я сразу беру их за горло. Джо, это настоящая война, а лучше меня в городе никого нет. Я умею Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница играть в их грязные игры. Только что провел дело с грузовиком почти на полмиллиона. Как только мой клиент меня нанял, они швырнули ему деньги. Я не хвастаюсь, Джо, я действительно лучший в городе для таких дел.

– Утром мне позвонил адвокат и сказал, что может получить для меня миллион.

– Он врет. Как его звали? Макфей? Снодграсс? Я их всех знаю. Они от меня все время получают пинки, да и вообще я сказал, что шестьсот тысяч – это минимум. Может быть, и гораздо больше. Черт, Джо, да если мы доведем это дело до суда, кто знает, сколько жюри присяжных нам присудит! Я каждый Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница день в суде, и всем даю сто очков вперед. Шестьсот тысяч – минимум. Вы уже наняли кого-нибудь? Подписали контракт?

Джо отрицательно покачал головой.

– Нет еще.

– Дивно. Слушайте, Джо, у вас ведь жена и дети, так?

– Бывшая жена и трое детей.

– Значит, вы платите на детей, правильно? Сколько?

– Пять сотен в месяц.

– Немного. И потом счета. Вот что мы сделаем. Я вам буду давать по тысяче в месяц в счет вашей будущей компенсации. Если дело протянется три месяца, я удержу три тысячи. Если оно займет два года, а этого не произойдет, тогда я вычту двадцать четыре тысячи. Или сколько Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница там выйдет. Вы меня понимаете, Джо? Сейчас и наличными.

Джо снова шевельнулся и посмотрел на стол.

– Тот другой адвокат, что вчера ко мне приходил, сказал, что даст мне две тысячи сейчас и потом по две тысячи в месяц.

– Кто это был? Скотт и Мосс? Роб Ламоук? Я знаю этих парней, сплошной мусор. Дорогу к залу суда, и ту не найдут. Им нельзя доверять. Они некомпетентны. Но я согласен – две тысячи сейчас и по две тысячи ежемесячно.

– А еще один адвокат из большой фирмы предложил десять тысяч авансом и неограниченный кредит.

Это прикончило Джилла, и прошло не меньше десяти секунд Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница, прежде чем он заговорил.

– Слушайте меня, Джо. Дело ведь не в величине аванса, поняли? Дело в том, сколько мне удастся получить для вас с “Эксон”. И никто, повторяю, никто, не сумеет получить больше меня. Никто. Слушайте, я дам вам сейчас пять тысяч и разрешу брать с моего счета столько, сколько потребуется, для уплаты по счетам. Договорились?

– Я подумаю.

– Нельзя терять время. Надо шевелиться. Улики могут исчезнуть. Люди начинают забывать. Большие фирмы работают крайне медленно.

– Я же сказал, что подумаю.

– Могу я позвонить вам завтра?

– Нет.

– Почему нет?

– Черт побери! Мне эти проклятые адвокаты спать не дают, все Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница звонят. Я и поесть не могу, чтобы кто-то не влез. В этой дерьмовой больнице больше адвокатов, чем врачей!

На Джилла эти эмоции впечатления не произвели.

– Тут кругом полно акул, Джо. Куча поганых адвокатов, которые проиграют вам дело. Печально, но факт. В нашей профессии народу перебор, так что адвокаты повсюду стараются найти себе дело. Но не ошибитесь, Джо, справьтесь обо мне. Посмотрите в специальном журнале. Там мое объявление на целую полосу в три краски, Джо. Поспрашивайте о Джилле Тиле, и вы узнаете, чего он стоит.

Джилл вытащил еще карточку и подал ее Джо. Попрощался и ушел, так и не Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница притронувшись к еде на подносе.

Джо страдал. Он схватился здоровой рукой за колесо и медленно покатил прочь. Марк хотел было предложить помощь, потом решил не вмешиваться. Обе карточки Джилла остались на столе. Мальчик допил сок и взял одну из карточек.

* * *

Марк сказал красотке Карен, что не может спать и будет смотреть телевизор, так что, если он кому нужен, его можно найти там. Он полистал телефонный справочник, наблюдая повтор передачи “Привет!” и потягивая “Спрайт” из очередной банки. Харди, да благословит его Бог, отвалил ему после ужина восемь четвертаков.

Карен пришла с одеялом и накрыла ему ноги. Она похлопала его по руке своими длинными Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница тонкими пальцами и отплыла прочь. Марк следил за каждым ее шагом.

Действительно, мистеру Джиллу Тилу была посвящена целая страница в адвокатском разделе желтой прессы Мемфиса. Как, впрочем, и еще дюжине других адвокатов. Там была напечатана его удачная фотография: Джилл стоит перед зданием суда, пиджак снят, рукава рубашки закатаны. Подпись под фото: “Я БОРЮСЬ ЗА ВАШИ ПРАВА!” Сверху крупным красным шрифтом вопрос: “ВЫ ПОСТРАДАЛИ В КАТАСТРОФЕ?” И снизу, зелеными буквами: “ЕСЛИ ТАК, ЗВОНИТЕ ДЖИЛЛУ ТИЛУ – ОН ТО, ЧТО НАДО!” Еще ниже, синим, Джилл перечислял дела, которые он когда-либо вел. Таковых были сотни. Травяные косилки, электрошок, дети-уроды, автокатастрофы Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница, взрывы бойлеров. Небольшая карта в углу страницы указывала, где весь мир может найти Джилла Тила, – здесь, через улицу, напротив здания суда.

Марк услышал знакомый голос и увидел на телеэкране Джилла Тила, стоящего у входа в приемное отделение и повествующего о несчастных потерпевших и жуликоватых страховых компаниях. На заднем плане мелькали. красные огни, бегали санитары. Но у Джилла все схвачено, и он займется вашим делом без всякого аванса. Никакого гонорара, если он не выиграет.

Тесен мир! Только что он видел его лично и подобрал одну из его визитных карточек, рассматривал его фотографию в журнале, а теперь он обращается Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница к Марку с экрана телевизора.

Марк закрыл телефонную книгу и положил ее на заваленный всякой ерундой стол. Подтянул повыше одеяло и решил поспать.

Может, завтра он позвонит Джиллу Тилу.

Глава 7

Фолтригг обожал, когда его сопровождали. Особый восторг он испытывал в те минуты, когда торжественно проходил через холл или спускался по ступенькам здания суда сквозь толпу журналистов с жужжащими камерами, а впереди, раздвигая всех, бежал Уолли Бокс, на манер быка на корриде, и сбоку Томас Финк или какой другой помощник, отмахивающийся от идиотских вопросов. Прокурор провел много приятных часов, просматривая видеозаписи подобных выходов. Момент он всегда выбирал самый удачный. Он усовершенствовал свою Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница походку, научился поднимать вверх руки, терпеливым жестом показывая, что он, как человек государственной важности, и рад был бы ответить на вопросы, да времени нет. Впоследствии Уолли соберет репортеров на тщательно отрепетированную пресс-конференцию, на которую прибудет сам Рой, с трудом оторвавшийся от своей тяжелой работы, и проведет какое-то время во вспышках блицев. Небольшая библиотека в прокурорских апартаментах была превращена в комнату для пресс-конференций, оборудованную и прожекторами, и звукоусилительной системой. В запертом на ключ шкафу Рой хранил косметику.

Когда он входил в начале первого ночи в федеральное здание на главной улице Мемфиса, он был при эскорте Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница в лице Уолли, Финка и агентов ФБР Труманна и Шерффа, вот только не было толпы репортеров. По правде сказать, никто вообще его не ждал, за исключением Джейсона Мактьюна, который сидел в офисе ФБР вместе с двумя другими агентами и потягивал остывший кофе. Так что никаких торжественных встреч.

Быстро представившись, все набились в тесный офис Мактьюна. Фолтригг уселся на единственное свободное место. Мактьюн был агентом с двадцатилетним стажем, которого перевели в Мемфис против воли и который считал дни и месяцы, оставшиеся до отъезда на северо-западное побережье Тихого океана. Он устал и был раздражен из-за того, что шел уже первый час Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница ночи. О Фолтригге он слышал, но встречаться им не доводилось. По слухам, тот был напыщенным ослом.

Агент, которого не представили и не назвали, закрыл дверь. Мактьюн уселся в свое кресло за письменным столом. Изложил основные данные: обнаружение машины, ее содержимое, пистолет, рана, время смерти и так далее.

– Мальчишку зовут Марк Свей. Он сказал полицейским, что они с братом наткнулись на тело и позвонили в полицию. Они живут неподалеку, на трейлерной стоянке. Младший мальчик в посттравматическом шоке и сейчас в больнице. Марк и его мать, Дайанна Свей, разведена, тоже там же. Отец живет здесь, в городе, и привлекался по всяким мелким Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница делам. Пьянство, драки и так далее. Потенциальный преступник. Так или иначе, но мальчишка врет.

– Я не смог прочесть записку, – прервал Фолтригг, умиравший от желания что-нибудь сказать. – Факс никудышный. – Сказано это было таким тоном, как будто плохой факс, получении им, Роем Фолтриггом в машине, подтверждал несоответствие Мактьюна и всего мемфисского ФБР занимаемым должностям.

Мактьюн взглянул на Ларри Труманна и Скиппера Шерффа, прислонившихся к стене, и продолжил:

– Я немного погодя об этом скажу. Мы знаем, что мальчишка врет, потому что он говорит, что появился там уже после того, как Клиффорд застрелился. Очень сомнительно. Его отпечатки пальцев – по всей машине Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница, внутри и снаружи. На приборной доске, дверце, бутылке виски, пистолете – всюду. Мы добыли его отпечатки пару часов назад, и наши люди тщательно поработали над машиной. Они закончат завтра, но уже сейчас совершенно очевидно, что мальчик был внутри. Что он там делал – другой вопрос. Мы также нашли его отпечатки у задних фар как раз над выхлопной трубой. А под деревом недалеко от машины обнаружены три свежих сигаретных окурка. Мы подумали: дети есть дети, стащили сигареты у матери и отправились покурить. Они занимались своим делом, когда неожиданно появился Клиффорд. Они спрятались и стали за ним наблюдать. Там густая растительность, так что это Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница нетрудно. Может, они подползли к машине и сияли шланг. Тут мы не совсем уверены, а ребятишки не говорят. Младший вообще пока не может говорить, а Марк совершенно очевидно врет. Так или иначе, шланг не сработал. Мы пытаемся снять с него отпечатки пальцев, но это дело тяжелое. Может, ничего и не получится. Утром у меня будут фотографии, показывающие расположение шланга на момент появления полиции.

Мактьюн выудил желтый блокнот из хаоса на своем столе. Сказал, обращаясь к блокноту, а не к Фолтриггу:

– Клиффорд выстрелил по меньшей мере один раз внутри машины. Пуля прошла практически точно через центр бокового Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница стекла, которое треснуло, но не высыпалось. Час назад закончилось вскрытие, и в Клиффорде обнаружено большое количество далмейна, кодеина и перкодана. Плюс высокое содержание алкоголя в крови. Иными словами, как заявили патологоанатомы, он был пьян как свинья. Я хочу сказать, он не только достаточно свихнулся для того, чтобы застрелиться, он еще был пьян и под кайфом, так что тут трудно что-либо определить точно. Он был не в состоянии действовать рационально.

– Понятно, – нетерпеливо кивнул Рой. Уолли Бокс застыл за ним, подобно хорошо выдрессированному терьеру.

Мактьюн не обратил на эти слова никакого внимания.

– Пистолет дешевенький, 38-го калибра, куплен без разрешения в Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница лавке старьевщика здесь, в Мемфисе. Мы допрашивали хозяина, но он отказался говорить без адвоката, так что мы допросим его завтра утром, вернее, уже сегодня утром. Из квитанции ясно, что он заправлялся в Вейдене, штат Миссисипи, приблизительно в полутора часах езды отсюда. Обслуживала его девчонка, которая говорит, что ей кажется, он останавливался около часа дня. Останавливался ли где еще, не знаем. Секретарша сообщила, что из конторы он уехал в девять утра, сказал, что ему надо выполнить поручение клиента. С той поры до нашего звонка она об адвокате ничего не слышала. Получается, что он выехал из Нового Орлеана где-то вскоре Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница после девяти, ехал пять или шесть часов в направлении Мемфиса, однажды только остановился, чтобы заправить машину, потом заехал, чтобы купить пистолет, двинул в лес и застрелился. Может, останавливался пообедать, может, чтобы купить виски, может, еще куча всяких вещей. Мы продолжаем искать.

– Почему Мемфис? – спросил Уолли Бокс. Фолтригг кивнул, явно одобряя вопрос.

– Он здесь родился, – торжественно промолвил Мактьюн, глядя на Фолтригга с таким видом, как будто каждый предпочитает умереть там, где родился. Ответ был не без юмора, но, поскольку Мактьюн при этом сохранил серьезное лицо, Фолтригг юмора не понял. Мактьюн и раньше слышал, что умом тот не блещет.

– По всей вероятности, семья переехала Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница, когда он был еще ребенком, – объяснил он после паузы. – Клиффорд пошел в школу в Раисе и потом в юридический колледж в Тулейне.

– Мы вместе учились в юридическом колледже, – сказал Финк с гордостью.

– Это замечательно. Записка была написана от руки каким-то черным фломастером. Его не нашли ни в машине, ни в его карманах. – Мактьюн взял листок бумаги и протянул его через стол. – Вот. Это оригинал. Поосторожнее с ним. – Уолли Бокс схватил листок и передал его Фолтриггу, который принялся его изучать. Мактьюн потер глаза и продолжил. – Только распоряжения насчет похорон и указания для секретарши. Посмотрите там снизу Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница. Такое впечатление, что он пытался что-то приписать синей шариковой ручкой, но в ручке не было пасты.

Фолтригг поднес записку поближе.

– Тут написано: “Марк, Марк, где”... Дальше не разобрать.

– Верно. Почерк отвратительный, да и паста кончилась, но эксперты того же мнения: “Марк, Марк, где”. Они еще полагают, что, когда Клиффорд это писал, он был пьян. Ручку мы нашли в машине. Дешевенькая. Вне сомнения, та самая. У него нет ни детей, ни племянников, ни братьев, ни других родственников по имени Марк. Сейчас проверяем ближайших друзей, хотя секретарша и сказала, что таковых нет, но до сих пор не нашли никакого Марка.

– И Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница что это значит?

– Есть один вариант. Несколько часов назад, когда Марк Свей ехал вместе с мемфисским полицейским по фамилии Харди в больницу, он обмолвился, что Роми сказал или сделал что-то. По словам секретарши Клиффорда, Роми – сокращенное от Джером. По сути дела, сказала она, многие знакомые называли его Роми, а не Джером. Откуда мальчишке это знать, если не сам Клиффорд ему об этом сказал?

Фолтригг слушал с открытым ртом.

– А вы как думаете?

– Ну, мне думается, мальчишка был в машине до того, как Клиффорд застрелился. Более того, он пробыл там довольно долго, иначе откуда столько отпечатков, и они о Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница чем-то говорили. Затем, в какой-то момент, мальчик вылез из машины. Клиффорд пытается приписать что-то в записке и затем стреляет в себя. Мальчишка напуган. Его младший брат в шоке. Вот и все.

– Зачем мальчишке врать?

– Первое, повторяю, – он напуган. Второе – он еще ребенок. Третье – может, Клиффорд ему что-то сказал такое, чего он не должен был знать.

Доклад Мактьюна был предельно точным, и после драматической последней фразы в комнате воцарилась тишина. Фолтригг замер. Бокс и Финк с открытыми ртами уставились на письменный стол.

Поскольку его босс временно растерялся. Бокс агрессивно выдвинулся вперед и задал глупый вопрос:

– Почему вы Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница так думаете?

Терпение Мактьюна в отношении прокуроров США и их приспешников истощилось двадцать лет назад. Он их много повидал за это время, научился играть в их игры и использовать в своих целях их тщеславие. Он звал, что лучший способ от них отвязаться – просто ответить.

– Из-за записки, отпечатков и вранья. Бедный парень не знает, что делать.

– Вы с мальчишкой говорили? – Фолтригг положил записку на стол и откашлялся.

– Нет. Я был в больнице два часа назад, но его не видел. С ним говорил полицейский, сержант Харди.

– А собираетесь?

– Да, через несколько часов. Думаю, в девять мы с Труманном поедем в Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница больницу и поговорим с мальчиком и, возможно, с его матерью. Я бы также хотел побеседовать с младшим братом, но тут все зависит от врача.

– Я бы тоже хотел при этом присутствовать. – Все знали, что Фолтригг скажет именно это. Мактьюн покачал головой.

– Неудачная мысль. Мы сами разберемся. – Голос был резким и не оставлял сомнения, кто тут старший. Тут был Мемфис, не Новый Орлеан.

– Что насчет лечащего врача? Вы с ним говорили?

– Нет еще. Сделаем это утром. Сомневаюсь, что он нам в чем-то поможет.

– Как вы думаете, дети могут рассказать доктору? – с невинным видом спросил Финн.

Повернувшись к Труманну Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница, Мактьюн закатил глаза, как бы желая сказать: “Ну что за полудурков ты сюда привез?”

– Я не могу ответить на этот вопрос, сэр. Я не знаю, что видели дети. Я не знаю, как зовут врача. Я не знаю, говорил ли он с детьми. Я не знаю, скажут ли ему дети что-нибудь.

Фолтригг, нахмурившись, посмотрел на Финка, который неловко поежился. Мактьюн взглянул на часы и встал.

– Уже поздно, джентльмены. Наши люди закончат обследовать машину к полудню, и тогда мы снова встретимся.

– Мы должны знать все, что знает Марк Свей, – сказал Рой, не собираясь вставать. – Он был в машине, и Клиффорд с Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница ним говорил.

– Я знаю.

– Да, мистер Мактьюн, но есть кое-что, чего вы не знаете. Клиффорд знал, где находится труп, и он рассказал об этом.

– Есть много вещей, которых я не знаю, мистер Фолтригг, потому что дело ведется в Новом Орлеане, а я работаю в Мемфисе, как вы сами понимаете. Я не желаю ничего больше знать о бедном мистере Бойетте и бедном мистере Клиффорде. У меня здесь своих трупов по самую задницу. Уже почти час ночи, а я все еще у себя в офисе, разговариваю с вами, отвечаю на вопросы и занимаюсь не своим делом. И я буду заниматься этим Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница делом до полудня завтрашнего дня, а затем пусть его забирает мой приятель Ларри Труманн. С меня хватит.

– Если, разумеется, вам не позвонят из Вашингтона.

– Да, разумеется, если мне не позвонят из Вашингтона. Тогда я буду делать все, что прикажет мне мистер Войлз.

– Я разговариваю с мистером Войлзом каждую неделю.

– С чем вас и поздравляю.

– По его словам, в ФБР делу Бойетта придают первостепенное значение.

– Я слышал.

– И я уверен, мистер Войлз по достоинству оценит ваши усилия.

– Сомневаюсь.

Рой медленно встал и воззрился на Мактьюна.

– Нам совершенно необходимо знать все, что знает Марк Свей. Поняли?

Мактьюн посмотрел Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница ему прямо в глаза и ничего не ответил.

Глава 8

Карей несколько раз за ночь подходила к Марку, а в восемь утра принесла ему апельсиновый сок. Мальчик был один в маленькой гостиной, и она осторожно разбудила его.

Несмотря на все свои многочисленные проблемы, Марк безнадежно влюбился в эту красивую медсестру. Он пил сок и не отводил взгляда от ее сверкающих карих глаз. Она похлопала по одеялу, прикрывавшему ему ноги.

– Сколько вам лет? – спросил он. Карен широко улыбнулась.

– Двадцать четыре. На тринадцать лет старше тебя. Почему ты спрашиваешь?

– Да так. Вы замужем?

– Нет. – Она осторожно сняла с него одеяло и принялась складывать Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница его. – Тебе было удобно на диване?

Марк встал и потянулся.

– Лучше, чем та постель, на которой спит мама. Вы всю ночь работали?

– С восьми до восьми. У нас смены по суткам, четыре раза в неделю. Пойдем со мной. Доктор Гринуэй в палате Рикки и хотел бы с тобой поговорить. – Она взяла его за Руку, что было очень приятно, и они вместе двинулись к палате Рикки. Потом Карен ушла, закрыв за собой дверь.

Дайанна выглядела усталой. Она стояла в ногах кровати Рикки с незажженной сигаретой в дрожащей руке. Марк подошел к ней, и она положила руку ему на плечо Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница. Они смотрели, как доктор гладит Рикки лоб и пытается заговорить с ним. Глаза мальчика были закрыты, и он никак не реагировал на слова доктора. Было тяжко слушать детский лепет Гринуэя.

– Не слышит он вас, доктор, – наконец сказала Дайанна, но тот не обратил на нее внимания. Она утерла слезу с щеки. Марк почувствовал запах мыла и заметил, что волосы у нее мокрые. И еще она сменила одежду. Но не накрасилась, поэтому лицо выглядело непривычно. Гринуэй выпрямился.

– Очень тяжелый случай, – заметил он как бы про себя, не сводя взгляда с закрытых глаз Рикки.

– Как же нам быть? – спросила Дайанна.

– Подождем. Состояние его стабильно Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница, и непосредственной угрозы нет. Он придет в себя, и очень важно, чтобы в этот момент вы находились в комнате. – Гринуэй задумчиво посмотрел на них, потирая бороду. – Когда он откроет глаза, он должен увидеть свою мать, вы понимаете?

– Я никуда не ухожу.

– Ты, Марк, можешь приходить и уходить, но все же лучше, чтобы ты как можно больше находился в палате.

Марк кивнул. Даже мысль о том, чтобы провести здесь еще минуту, была неприятной.

– Первые мгновения – самые важные. Он испугается, оглядевшись вокруг. Он должен видеть и чувствовать свою мать. Обнимите его, говорите ему, что все будет хорошо. Немедленно позовите сестру. Я Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница оставлю соответствующие указания. Он будет очень голоден, так что мы позаботимся о еде для него. Сестра уберет капельницу, и он сможет походить по комнате. Но самое основное – быть рядом.

– А когда, вы думаете, он...

– Я не знаю. Возможно, сегодня или завтра. Трудно сказать.

– Вам уже встречались такие случаи? Гринуэй взглянул на Рикки и решил сказать правду. Он отрицательно покачал головой.

– Такие тяжелые – нет. Ребенок почти что в коме, что, в общем, нетипично. Обычно, как следует отдохнув, они приходят в себя и начинают есть. – Он попытался улыбнуться. – Но я не слишком волнуюсь. С Рикки все будет в порядке. Просто Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница нужно время.

Казалось, Рикки его услышал. Он застонал и вытянулся, но глаз не открыл. Все внимательно наблюдали за ним, надеясь, что он скажет хоть слово. Хотя Марк и предпочитал, чтобы он молчал обо всей этой истории со стрельбой, пока они не обсудят все наедине, ему отчаянно хотелось, чтобы его младший братишка проснулся и начал говорить о чем-нибудь. Он уже устал смотреть, как тот лежит, свернувшись калачиком, и сосет этот треклятый палец.

Гринуэй залез в свой чемодан и извлек оттуда газету. То была утренняя газета “Мемфис пресс”. Он положил ее на постель и протянул Дайанне визитную карточку.

– Мой Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница кабинет в соседнем здании. Вот тут на всякий случай номер телефона. Помните, сразу же, как он проснется, позовите сестру, а она сообщит мне. Договорились?

Дайанна взяла карточку и кивнула. Гринуэй развернул газету на кровати и спросил:

– Видели это?

– Нет, – ответила она.

В низу первой полосы шел заголовок: “НОВООРЛЕАНСКИЙ АДВОКАТ КОНЧАЕТ ЖИЗНЬ САМОУБИЙСТВОМ В СЕВЕРНОМ МЕМФИСЕ”. Под заголовком справа была напечатана большая фотография Джерома Клиффорда, а левее, более мелким шрифтом, подзаголовок: “ИЗВЕСТНЫЙ АДВОКАТ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ, ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В СВЯЗЯХ С МАФИЕЙ”. Марку прежде всего бросилось в глаза слово “Мафия”.

Гринуэй наклонился вперед и понизил голос.

– Похоже, мистер Клиффорд довольно известный адвокат Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница в Новом Орлеане. Он занимался делом сенатора Бойетта. Судя по всему, защищал человека, обвиняемого в убийстве. Вы что-нибудь об этом слышали?

Дайанна сунула в рот незажженную сигарету и отрицательно покачала головой.

– Ну, это очень важное дело. Первый американский сенатор, убитый до истечения срока его полномочий. Вы потом тут все прочитаете. Там внизу ждут полиция и ФБР. Когда я час назад пришел в больницу, они уже ждали. – Марк схватился руками за перила кровати. – Они хотят поговорить с Марком, но не могут этого сделать без моего разрешения. Ну так как, разрешить?

– Нет, – выпалил Марк. – Я не хочу с ними разговаривать Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница. – Дайанна и Гринуэй молча смотрели на него. – Со мной может произойти то же, что и с Рикки, если полиция будет ко мне приставать. – Марк почему-то знал, что полицейские вернутся и снова будут задавать бесконечные вопросы. Они с ним еще не закончили. Но его кинуло в дрожь при виде фото на первой полосе газеты и упоминании о ФБР, и ему настоятельно потребовалось сесть.

– Не пускайте их пока, – попросила Дайанна Гринуэя.

– Они спрашивали, не могут ли поговорить с вами в девять, но я сказал, что нет. Но они не уйдут. – Он снова взглянул на часы. – Я здесь буду до полудня. Может Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница быть, тогда и поговорим с ними.

– Как скажете, – согласилась она.

– Прекрасно. Тогда я их промурыжу до двенадцати. Мы позвонили к вам на работу и в школу, старайтесь хоть об этом не беспокоиться. Просто будьте рядом с Рикки, пока я не вернусь.

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentaksyxlp.html
documentakszevx.html
documentakszmgf.html
documentaksztqn.html
documentaktabav.html
Документ Марку было одиннадцать, но уже года два он покуривал. Ему больше нравился “Кулз”, любимый сорт его бывшего папаши, но мать курила по две пачки “Вирджинии Слимз” в день, и в среднем за неделю ему 5 страница