АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент

В.М. Козовой, занимался у него в семинаре. Комиссия партийного бюро, посетив лекции Анатолия Васильевича, выразила недовольство ими и заявила, что на кафедре существует "порочная практика захваливания отдельных преподавателей", к числу которых был отнесен и Адо. К тому же у Анатолия Васильевича появились "опасные" родственники. В 1957 г. он женился на Марине Александровне Лебедевой, отец которой до войны был арестован и много лет провел в лагерях. В конце концов егореабилитировали, но в глазах сталинистов, да и тогдашних властей реабилитиро­ванные все же оставались подозрительными людьми.

К счастью, обстановка в стране уже сильно отличалась от сталинскоговремени. Арестованных по "делу Краснопевцева" не АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент пыталии не выбивали из них ложных показаний. Более того, власти явно не хотели раздувать "дело" молодых историков. свидетельствовавшее о возникновении молодежной политической оппозиции в таком центре науки, как Московский университет. Со своей стороны арестованные старались не выдавать товарищей, с которыми они вели более или менее откровенные разговоры38. В результате даже выявленных следствием 12 человек. которые читали сочиненияКраснопевцева, но прямо не участвовали в деятельности его организации,не арестовали, а передали решение их судьбы на усмотрение партийных организаций техучреждений, где они работали. В некоторых учреждениях ограничились выго­ворами, но партийное бюро истфака проявило максимум усердия. Оно исключило из партии и настояло на увольнении АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент всех, кто упоминался в следственных делах, даже тех, кто,участвуя в обсуждении работ Краснопевцева, критиковал его взгляды.

Продолжая атаку против "подозрительных" преподавателей, главой которых партийноебюро считало Н.Е. Застенкера, оно организовало дискуссию на, казалось бы, научную тему: о "средних слоях" современного общества. Врезультате этойдискуссии Застенкер и его сторонники были обвинены в "сползании с позиций партий­ности" и в "ревизии учения о классовой борьбе". Их осудили в резолюциях различныхпартийных организаций, вплоть до парткома МГУ и XVII партийной конференции Московского университета, а некоторых вообще выжили из университета.

Лишь после того как XXIIсъезд КПСС, состоявшийся в 1961 г., вновь подвергСталина резкой критике, партийному АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент руководству МГУ пришлось отменитьсном резолюции, по дискуссии о "средних слоях".

см. "Дело" молодых историков, с. 113-116.

В 1961 г. Анатолий Васильевич получил звание доцента, а на следующий годуехал в длительную научную командировку во Францию.

Сейчас, когда поездки за границу стали обычными, трудно даже вспомнит!., как они воспринимались в то время. После 1930 г. ни один советский историк не работал во французских архивах; публикации в иностранных изданиях прекратились; поездки за границу стали величайшей редкостью, а на побывавших там людей смотрели косо: над ними постоянно висело возможное обвинение в "связях с заграницей", равно­значное на языке того времени обвинению в шпионаже.

Лишь после ареста АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент Берии и особенно после XX съезда КПСС обстановка начала меняться. Ведущие советские историки стали ездить на международные конференции и приглашатьв Москву иностранных ученых. Впервыев истории СССР были разрешены туристические поездки за границу, правда, лишь "в организованномпорядке", т.е. в составе группы под руководством "старосты", на основании "характеристики", которую подписывали руководители администрации, партийной и профсоюз­нойорганизаций того учреждения, где работал турист. Утверждал "характеристику"райком КПСС. Длительные научные командировки - а только они позволяютсерьезно работать в зарубежных библиотеках и архивах - все еще были редким исключением.



Для работников кафедры новой и новейшей истории путь к ним проложил про­фессор Галкин. Он неутомимо доказывал во АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент всех руководящих учреждениях, вплотьдо ЦККПСС, что историю зарубежных стран невозможно серьезно изучать без работы виностранных архивах, использовал свои обширные связи и наконец добился того,что Анатолий Васильевич Адо и еще три молодых способных преподавателяИгорь Петрович Дементьев, Евгений Федорович Язьков и Ирина Владимировна Григорьева - были включены в списки кандидатов для поездки в "свои" страны на целый учебный год. Это была неслыханная удача, и Анатолий Васильевич не раз повторял: "Мы выиграли 100тысяч на трамвайный билет". Чтобыполностью оценить этуфразу, над иметь в виду, что 100 тыс. рублей стоили тогда много больше, чем сейчас 100 млн.

Все кандидаты проходили долгий и мучительный путь "согласования" и АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент"оформле­ния" поездки. Их запугивали опасностью провокаций со стороны иностранных разве­док, внушали, что надо постоянно проявлять бдительность, переписываться с домаш­ними только через посольство, поменьше общаться с иностранцами, не ходить в оди­ночку поулицам и т.д. Некоторые командированные, охваченныестрахом, действи­тельно следовали этим абсурдным инструкциям и ставили себя вкрайне неловкоеположение при встрече с зарубежными коллегами, но Анатолий Васильевич былчеловеком другого склада. Со свойственной ему основательностью он очень тщатель­но подготовился к поездке: заранее обдумал, в каких архивах и библиотеках будетработать, какие архивные фонды ему понадобятся, с какими историками нужно будет встретиться.

Когда в октябре1962 г. Анатолий Васильевич АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент в составе целой группы молодых советскихученых, официально числившихся "студентами", наконец прилетел в Париж, быстро обнаружилось,что он может "на равных" разговаривать с французскими историками. Год спустя, когда я, будучи преподавателем кафедры новой и новейшей истории истфака МГУ, тоже стажировался в Париже, работники французских учреж­дений, занимавшиеся приемом советских стажеров, говорили мне, что группа, где находилсяАнатолий Васильевич, была первой группой, члены которой вели себя как нормальные люди: охотно вступали в разговоры, шутили, смеялись, ходили вгости к французами сами принимали гостей.

Всех советских стажеров поселили, как студентов, в Латинском квартале, втолько что построенном общежитии для иностранцев - "центре Бюлье". Они жили АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент в отдель­ных, небольших, но довольно комфортабельных комнатах, двери которых выходили в

общий коридор. Под окнами комнаты № 114, где обитал, как он с иронией отметил, "студент,а не доцент"39 Адо, стоял памятник "князю Московскому" - наполео­новскому маршалу Нею и начинался широкий, красивый, зеленый бульвар, тянув­шийся до Люксембургского сада.

Анатолий Васильевич немедленно записался в Национальную библиотеку и Национальный архив и просиживал там целые дни - ототкрытия до закрытия, разбирая, по его собственному выражению, "каракули XVIII века"40. Вечерами и по воскресеньям он занимался французским языком, ходил по музеям, театрам, картинным галереям и просто гулял по Парижу. Он полюбил этот прекрасный город: мостыи набережные Сены АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент, собор Нотр-Дам и церковь Сент-Шапель, украшенные изумитель­нымивитражами, величественные дворцы французских королей, изысканные француз­ские парки с фонтанами, статуями, дорожками, посыпанными гравием, с цветущи­ми почти весь год клумбами. "Город, конечно, очень хорош, - писал он домой, -и большие авеню, и бульвары, и узенькие, иногда очень старые, боковые улочки с живописными лавчонками"41. Анатолию Васильевичу нравился студенческий бульвар Сен-Мишель, который студенты называли просто Буль-Миш, и примыкавшие к нему маленькие кривые улочки: Сен-Северен, Ля Арп, Юшетт, Привас. Там вечерами бродили стайки молодежи, играла музыка, слышались песни и смех, светились вывескикино, кафе, закусочных, где хозяин прямо АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент на глазах покупателей срезал острейшим ножом ломтики горячего, истекающего соком жареного мяса с медленно поворачиваю­щейся на вертеле туши. По пути в Национальную библиотеку Анатолий Васильевич иногда заходил на Центральный рынок - многократно описанное в литературе знаме­нитое"чрево Парижа". Там, где сейчас находится торговый центр "Форум рынка", тогда стояли длинные кирпичные ангары —торговые ряды, на прилавкахлежали горы самых разнообразных продуктов, мимо двигались толпы покупателей, слонялись оборванные "клошары" - нищие, надеявшиеся поживиться подпорченными овощами, а тои бутылкой дешевого вина. Рядом располагалось множество закусочных и ресто­ранов,и среди них неприметный с виду, но высоко ценимый знатоками ресторанчик "У свиного копыта", где АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент всегда подавали самое свежее мясо - прямо с бойни.

Анатолий Васильевич изучил Париж не хуже, чем Москву, усвоил парижские манеры и даже интонации, охотно заходил в кафе, где можно было спокойно посидеть за чашкой кофе или рюмкой коньяка, научился разбираться всырах, пинах и непривычных для русского человека деликатесах вроде улиток или устриц.

Он приобрел много друзей и познакомился с французскими историками. Из всех его встреч с историками самой важной была встреча с виднейшим французским историком-марксистомАльбером Собулем. Анатолий Васильевич хорошо знал его труды и даже написал предисловие к переведенному в 1960 г. на русский язык сборнику статейСобуля, но лично они еще не были АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент знакомы. Первая встреча прошла очень удачно. Собуль "встретил меня чрезвычайно сердечно, тут же пригласил на обед, просил быватьзапросто, обещал всяческую помощь в библиотеке и архиве, очень одобрил мою тему, в общем отнесся не просто по-товарищески, а по-дружески"42, - сообщал Анатолий Васильевич жене.

Так началась их дружба, которая продолжалась вплоть до смерти Собуля в1982 г. Ученик знаменитого Лефевра и сам крупный историк, участник движения Сопротив­ления, никогда не скрывавший своих коммунистических убеждений, Собуль в 1958 г.,несмотря на противодействие правой профессуры, первым из историков-коммунистов защитил фундаментальную докторскую диссертацию о парижских санкюлотах и стал профессором - сначала в университете города Клермон-Ферран АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент, а потом и в Сорбонне. Он былгорячим, темпераментным, страстным - а иногда и пристрастным - человеком, смелым борцом за свои убеждения, верным другом, гостеприимным и хлебосольным

39 Письмо Л.В. Адо М.А. Лебедевой от 16 декабря 1962 г.

40 Письмо А.В. Адо М.А. Лебедевой от 26 ноября 1962 г.

41 Письмо А.В. Адо М.А. Лебедевой от 3! октября 1962 г.

42 Письмо А.В. Адо М.А. Лебедевой от 25 октября 1962 г.

Вручение диплома почетногодоктора МГУ А. Собулю. 1982 г.

хозяином. Вего квартире на улице Нотр Дам де Шан ("Богородицы в полях") часто собирались интересные люди, в том числе историки левого направления из раз­ных стран: англичане АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент Джордж Рюде и Ричард Кобб,итальянец Армандо Саитта. немец Вальтер Марков и, конечно, Анатолий Адо. Бывали там Б.Ф. Поршнев, А.З. Манфред и другие советские историки, а также французские историки-марксисты более молодого поколения: Мишель Вовель, Клод Мазорик,Ги Демаршам.

Главной темой разговоров была наука, особенно история Великой французскойреволюции, которой все они занимались. Собуль, как и другие французские историки-марксисты,вслед за Лефевромсначала считал, что крестьянское движение разви­валось без органической связи с буржуазной революцией, а стремление крестьян к расширению мелкого крестьянского землепользования расценивал как исторически реакционное препятствие для развития капитализма. Адо полемизировал с такой точкой зрения АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент еще во вступительной статье к русскому изданию сборника статей Собуля43, но Собуль русского языка не знал, статью не читал, и поэтому возражения Анатолия Васильевича были для него неожиданными и очень интересными. Начавшаяся между ними дискуссия обогатила обоих участников.

Встречиу Собуля часто сопровождались застольем, а порой и обильными возлия­ниями. Однажды, как рассказывал Адо, не хватило даже богатых запасов из винного погреба Собуля, и хозяин, восклицая, что его дом отныне обесчещен, отправился за пополнением в магазин.

Дружба с Собулем имела очень большое значение для Анатолия Васильевича. Благодаря Собулю он, еще молодой человек и молодой историк, оказавшийся в чужой стране,в незнакомом АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент городе, быстро вошел в круг известных специалистов из разных стран и встретил дружескую поддержку. Вскоре он познакомился и с историками других направлений, которых в СССР именовали "буржуазными". Они оказались очень разными и порой совсем не буржуазными. В числе знакомых Анатолия Василье­вича былии его ровесники, тогда еще молодые, а впоследствии прославившиеся

43 Адо А. В. Вступительная статья. - В кн.: Собуль А. Из истории Великой буржуазной революции 1789— 1794 годови революции1848 года во Франции. М., 1960, с. 15-21.

историки: Франсуа Фюре, Эмманюэль Ле Руа Лядюри, Жак Ле Гофф. Все они относилиськ Анатолию Васильевичу с большим уважением и в дальнейшемодно лишь имя Адо открывало многие двери для приезжавших во АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент Францию его коллег и учеников.

Помимо историков, у Анатолия Васильевича образовался и другой круг общения. Он познакомился с группой молодых активистов общества "Франция - СССР", которые приняли Адо и других советских стажеров в свою молодежную компанию: устраивали вылазки за город, пикники, прогулки; возили своих советских друзей по Франции, показывали ее достопримечательности. Именно эти веселые, симпатичные парни и девушки, по большей части из трудовых семей со скромнымдостатком, позна­комили Анатолия Васильевича с повседневной жизнью французов, обычно неизвест­ной туристам. Некоторые из них стали близкими и верными друзьями Анатолия Васильевича до конца его дней.

Париж и Франция в целом АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент оставили глубокий след в его жизни. "Эти месяцыобогатили меня необычайно, и это надолго останется в памяти"44, - писал он жене. Позднее Анатолий Васильевич не раз вспоминал слова Хемингуэя: "Если тебе повезло, и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни жил потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж - это праздник, который всегда с тобой".

В следующий раз Анатолий Васильевич увидел Париж только через 12 лет.

Вернувшись в Москву после 10-месячной командировки, Анатолий Васильевич принялся усиленно работать над докторской диссертацией. Заведующий кафедрой И.С. Галкин предоставил ему {как и другим молодым специалистам, вернувшимся из заграничных АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент командировок) возможность временно перейти на ставкунаучного сотрудника, чтобы в течение двух лет заниматься только наукой. Анатолий Василье­вич работал с огромным напряжением сил и за три года - с 1965по 1968 г. -опубликовал добрый десяток научных статей.

14 июня 1968 г. в переполненном актовом зале старого здания исторического фа­культета МГУ на улице Герцена, 5 Анатолий Васильевич, первым из молодых специалистов "галкинского призыва", блестяще защитил докторскую диссертацию "Крестьянское движение во Франции накануне и во время Великой французской буржуазной революции конца XVIII века"45. В защите участвовало целое созвез­дие крупнейших франковедов: академик С.Д. Сказкин, профессора А.З. Манфред, В.М. Далин, Б.Ф. Поршнев АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент и специалист по истории России профессор М.Т. Бе­лявский. Это был действительно "праздник исторической науки", как назвал защиту Адо один из выступавших.

Такой работы еще не было ни в советской, ни во французской историографии. На основе огромного количества документов, почерпнутых во Французском национальном архиве и в 11 департаментских архивах, Анатолий Васильевич впервые выявил все зафиксированные в документах факты массового крестьянекого движения в годы революции, составил их полный список, нанес на карту Уже одна эта чрезвычайно кропотливая и многотрудная работа позволяла значительно более полно показать роль крестьян в революционном процессе. Продолжая исследования, начатые им в канддатской диссертации, Анатолий Васильевич выяснил, что АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент крестьянское движение развивалось по нескольким направлениям, не совпадавшим между собой, а иногдаи противоречившим друг другу. Согласно его терминологии, крестьяне вели одновре­менно три войны: "войну против замков" (т.е. против сеньориального строя), "войну за землю" (за расширение крестьянского землевладения) и "войну за хлеб" - против

44 Письмо А.В. Адо М.А. Лебедевой от 8 июня 1963 т.

45 Краткий отчет о защите см. Новая и новейшая история, 1968, № 5, с. 188-189.

дороговизны, за регламентацию торговли и нормирование цен. Кроме того, сельские рабочие боролись со своими нанимателями за повышение заработной платы46.

В "войне против замков" крестьянство выступало в качестве единого социального класса вместе со всем третьим сословием АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент. Напротив, "война за хлеб" не была общекрестьянским движением. В ней участвовала лишь часть крестьянства, входив­шая в состав широкой и неоднородной массы сельского населения, покупавшего хлеб. "Война за землю" противопоставляла неимущее и малоимущее крестьянство, стремив­шееся к переделу земли, сельским богачам и вообще крупным землевладельцам. Эта часть крестьян стремилась к переустройству землевладения и особенно землепользо­ванияна уравнительных началах по трудовой норме. В конечном счете, писал Анато­лий Васильевич, "развернувшееся в годы революции мощное крестьянское движение посвоему содержанию было борьбой за повсеместное утверждение и укрепление свободного крестьянского хозяйства"47. Борьба сельских рабочих — в той мере, в какой она успела выделиться из общего потока АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент деревенских социальных движений, - была направлена против буржуазии.

Проанализировав влияние крестьянского движения на аграрное законодательство революции, Анатолий Васильевич показал, что лишь якобинцы сумели до конца пойти навстречу интересам различных слоев деревни, от ее собственнических верхов до бедноты. По его словам, при якобинцах "крестьянство добилось радикального разру­шения всей феодальной структуры земельной собственности, полного уничтожения феодальных повинностей, сословной неравноправности, остатков внеэкономического принуждения. Это было одно из наиболее замечательных завоеваний не только фран­цузской, но и европейской революционной истории"48. Вместе с тем Анатолий Ва­сильевич показал - и это было новым словом в науке, - что даже при якобинцах, и тем более при АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент термидорианцах, крестьяне не смогли полностью освободиться от груза повинностей, унаследованных от "старого порядка". Еще более существенным Адо считал тот факт, что крестьянам так и не удалось добиться радикального дробления крупного землевладения. Подводя итоги исследования, Анатолий Васильевич дал свой ответ на два главных вопроса, занимавших французских ученых. Отвечая Лефевру и егопоследователям, он доказывал, что, хотя Великая французская революция явля­лась буржуазной по своему социально-экономическому содержанию, она в то же время была глубоко народной по движущим силам, одной из которых было крестьянство. Несмотря на всю противоречивость требований крестьян и "антикапиталистические тенденции" части из них, "крестьянская революция", по мнению Анатолия Василье АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент­вича, сыграла роль "важнейшего органического элемента великого социального и по­литическогопереворота во Франции конца XVIII века"49, стала неотъемлемой состав­ной частью буржуазной революции.

Подвергнув критике другой тезис Лефевра - тезис об экономически консерватив­номхарактере крестьянских требований, - Анатолий Васильевич, вслед за В.И. Ле­ниным, высказал мнение, что, если бы крестьянам удалось полностью ликвидировать все повинности, унаследованные от "старого порядка", пойти по американскому, а не попрусскому пути аграрного развития, добиться радикального дробления крупного землевладения, это создало бы гораздо более благоприятные условия для развития капитализма. Следовательно, замедленные темпы аграрного развития Франции надо связывать "не с тем, что мелкие и мельчайшие крестьяне сумели АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент навязать буржуазной революции, а с тем, чего они не смогли добиться, борясь за расширение и укрепление своего хозяйства"50.

Вскоре после защиты исторический факультет МГУ представил А.В. Адо к званию

46 См. Адо А.В, Крестьянское движение во Франции накануне и во время Великой французской
буржуазной революцииконца XVIII в. М., 1968, с. 12-13 (Автореферат докт. дисс.)

47 Там же, с. 30.
48 Там же, с. 31.
49 Там же, с. II.

50 Там же, с. 32-33.

профессора, и в1971 г. он был утвержден в этом звании. Одновременнорешили опубликоватьего диссертацию в виде книги. Тогда это был очень длительный процесс:в среднем от сдачи рукописи в издательство до выхода книги проходило два года. Монография АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент Адо51 вышла в свет в издательстве МГУ только в) 971 г., через три года после защиты. Издательство сделало все, что былов его силах: вопре­ки настойчивым требованиям "экономить бумагу" и ограничивать объем любой книги 20 печатными листами (требование, которое вскоре стало обязательным), монография Адо была опубликована в полном объеме - 33 п.л., с приложениями, в которых были сведены в одну таблицу вес крестьянские выступления противсеньориального строя. Но тираж книги составлял всего 900 экземпляров, она была напечатана на плохой желтой бумаге, в скучной, блеклой обложке.

Анатолий Васильевич, конечно, радовался выходу в свет своей первой книги, но ее убогое оформление вызывало у него досаду. Даря АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент мне эту монографию, он сказал: "Я понял, что другой такой книги мне не написать". Я стал говорить, что ему всего лишь 43 года и значительная часть жизни еще впереди, но он ответил: "У меня просто не хватит сил для того, чтобы снова столько же работать в архивах". К. сожалению. его предчувствие оправдалось. В дальнейшем Анатолий Васильевич опубликовал много работ - их общий список превышает 130 названий, - но другой монографии онне написал52.

Выход в свет книги Анатолия Васильевича привлек внимание историков вСовет­ском Союзе и за его пределами. На его монографиюоткликнулись оба ведущих со­ветских историческихжурнала - "Вопросы истории" и "Новая и АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент новейшая история". Выдающийся знаток истории Франции профессор В.М. Далин врецензии, опублико­ванной в"Новой и новейшей истории", расценил книгу Адо как "капитальный труд"53.Рецензент "Вопросов истории" - специалист по истории Французской революции В.А. Гавриличев - также отметил "большую научную ценность", высокий уровень и новизну монографии, выразив уверенность в том, что "результаты серьезного труда А.В. Адо будут широко учитываться исследователями"54.

Рецензент главного американского исторического журнала "Американское истори­ческое обозрение" подчеркнул, что книга Адо основана на серьезном изучении фран­цузских архивов и "намного менее догматична, чем большинство трудов советских ученых"55.Ведущий французский журнал по истории революции - "Исторические анналы Французской революции" - поместил АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент даже не рецензию, а большую статью Собуля, излагавшую основное содержание книги Адо56. Отметив "широту взглядов"Адо и "основательность его документальных исследований", Собуль заявил: "Этой работой А. Адо, профессор Московского университета,утвердил себякак один из лучших знатоков аграрной истории революции"57.

Собуль предложил перевести книгу Адо на французский язык58,однако попыткивыпустить ее за границей долго не давали результатов. Анатолий Васильевич не был "предприимчивым" и "деловым" человеком в современном смысле слова. Он не умел добывать деньги и ходить по издательствам, к тому же ему просто не незло. Два французских издательства, взявшихся выпустить его книгу, обанкротились одно задругим. Окончилась неудачей и попытка АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент издать французский перевод книги в Москве,

51 Адо А.В. Крестьянское движение но Франции во время Великой буржуазной революции конца XVIII в. М., 1971.

52Список печатных трудов А.В. Адо см. Вестник Московского университета. Серии 8. История. 1996, №5.

53 Новая и новейшая история, 1972, № 3, с. 182-184.

54 Вопросы истории, 1972, № 5, с. 178.

11 The American Historical Review, v, 80, № 1, February 1975, p. 124.

■ Soboul A. Sur ie mouvement paysan dans la revolution francaise. A propos rf'une these recenle. - Annales
hisHiriques de la Revolution i'rancaise, № 211, janvier-mars 1973, p. 85-101.

57 Ibid., p. 87.

58 Ibid., p. 97.

в издательстве"Прогресс", которое тоже разорилось. Лишь в последние годы жизниАнатолия Васильевича за перевод его книги вновь взялись два издательства АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент: одно во Франции,другое — в Германии. Анатолий Васильевич уделял этому большое вин мание, проверял и дорабатывал французский перевод, читал корректуру.В основном он завершил эту работу, но появления книги так и не дождался. Она вышла в свет толькопосле его смерти - в январе 1996 г.59

Защитадокторской диссертации, звание профессора Московского университета иособенно выход в свет монографии Адо создали ему имя висторической науке. Онокончательно вошел в состав той очень небольшой группы ученых, труды которых определяютуровень соответствующей отрасли знаний, стал получать многочисленные приглашения намеждународные встречи историков.

В 60-е и 70-е годы эти встречи стали уже довольно обычными, но выезд за границу по-прежнему был АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент возможен лишь с особого разрешения властей, которые давали его очень неохотно и нередко не считались с приглашениями. Бывало, что организаторы международной конференции приглашали одного советскогоученого, а вместо него приезжал другой, иногда и вовсе не ученый.

Анатолий Васильевич охотно принимал приглашении на международные встречи историков, так как понимал, что такие встречи становятся не менее, а может быть,и более важным средством информации научного сообщества, чем традиционная научная статья. В 1965 г. онвпервые принял участие вXII Международном конгрессе историков вВене, ав 1970 г. - в-XIII Международном конгрессе вМоскве. Позднее, когдаограничения на выезд за границу стали уменьшаться и наконец вгоды "пере­стройки" были полностью АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент отменены. Анатолий Васильевич побывална многих между­народных встречах историков - в Париже, Берлине, Лейпциге и других городах. Он с успехом читал лекции в Сорбонне, в университетах Будапешта,Сегеда. Лейпцига и Руана. Его работы публиковались воФранции, Германии. Италии, Португалии. США. Адо вошел всостав редколлегии советского исторического журнала "Новая и новей­шаяистория", французского журнала "Исторические анналы Французской революции" и немецкого журнала "Компаратив".

Накафедре новой и новейшей истории Анатолий Васильевич стал одним из ве­дущих сотрудников, определявших общее направление научных исследований. Вместес другими специалистами "галкинскогопризыва", составившими ядро кафедры, онобновил ее работу иподнял ее научную репутацию. Возглавляя "французскую группу" кафедры, т.е. работавших там франковедов,Адо АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент сумел создать обстановку научной требовательностии в то же время товарищеских отношений преподавателей разных поколений.

С конца 60-х годов Адо много работал в области историографии. Он написал не­сколько глав взадуманном И.С. Галкиным уникальном издании - учебном пособии по историографиинового и новейшего времени стран Европы и Америки60. Созданная большим коллективом историков под общим руководством Галкина, этаработа вышла далеко за рамки учебного пособия, фактически став первым, во многом оригинальнымсоветским исследованием по истории мировой исторической науки. В дальнейшем Анатолий Васильевич участвовал вподготовке всех вариантов этого труда61, а кроме того,опубликовал ряд специальныхработ по историографии. Одним из первых он

59 Ado А. Paysans АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент en revolution.Torre, pouvoir et jacquerie. 1789-I794. Paris. 1996.

60 Историографиянового времени стран Европыи Америки. Учебное пособие для университетови пединститутов. М., 1967.

''' Историографияновой иновейшей истории стран Европы и Америки. Учебник для студентов исторических факультетов университетов.М., 1977: Историография истории нового времени стран Европыи Америки. Под редакцией профессора И.П. Дементьева. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений по специальности"история". М., 1990.

обратил внимание на очень серьезные перемены, происходившие во французской и мировой историографии в 70-80-е годы. В это время резко упал интерес к социально-экономическойпроблематике, которая вначале 60-х годов занимала центральное место в исследованиях французских ученых. Внимание историков переместилось в область изучения менталитета, идеологии АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент, коллективной психологии, исторической антропологии. По словам известного французского историка, профессора Ж. Бувье, социально-экономическиеисследования оказались среди "забытых тем"62. Перемены такого рода время от времени происходят в историографии любой страны, даи вовсей мировой историографии. Отражая движение мысли и новые запросы общества, они обогащают науку исследованием новых проблем и новыми методологическимиподходами, но, к сожалению, нередко сопровождаются огульным отрицанием прежних работ.

Новые тенденции в науке совпали с глубокими идейно-политическими сдвигами в европейском и американском обществе. Революционные, социалистические и комму­нистические идеалы, распространенные в послевоенное время в сознании значительной части французской интеллигенции и всего французскогообщества, в 70-е и 80-е годывытеснялись либеральными и консервативными АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент ценностями, критикой социализма и революций. На смену характерному для большинства французских историков прекло­нению перед Великой французской революцией ивообще перед революциями пришлоих осуждение. Некоторые историки начали выступатьпротив традиционного подходак изучению Великой французской революции как социальной революции,которая привела к разрыву с феодализмом и переходу к капитализму.

Ведущую роль среди сторонников этой так называемой "ревизионистской" интер­претацииистории революции играл хорошо известный Анатолию Васильевичупро­фессор Фюре. Он утверждал, что Французская революция конца XVIII в. не были нибуржуазной, ни антифеодальной и не означала "разрыва" с феодализмом, потому чток началу революции феодализма во Франции уже не было. По его мнению, вконце XVIII в АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент. во Франции произошла не социальная, а "идеологическая и политическая "ре­волюция Просвещения",которая не может анализироваться в рамках экономических и социальных противоречий"63. Ее главным достижением Фюре считал"рождение фено­мена демократии", установление политической свободы,создание новой политиче­скойкультуры. Руководящей силой революции, с его точки зрения, была не буржуазия как социальный класс, а образованная и воспитанная в духе Просвещения дворянско-буржуазная элита. Народные, вчастности крестьянские, массы, проникнутые уравнительными настроениями, выдвигали, помнению Фюре, архаичные и реакцион­ные требования равенства, мешая тем самым развитию Франции по пути капитализма. Особенно резко Фюре критиковал якобинскую диктатуру,когда револю­цию,по его АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент выражению, "занесло" в сторону отпути, намеченного либеральной элитой.

Внимательно следя за дискуссиями во французской и мировой историографии,Анатолий Васильевич пришел к выводу что некоторыепрежние представленияи оценки историков-марксистов оказались неверными, недостаточными или неточными. Так, например, "большим, чем представлялось, оказывается вXVIII в. проникновение капиталистических форм в аграрную сферу", более тесной является связь либераль­ного дворянства с буржуазией и более значительной - его революционная роль64.Однако, по мнению Анатолия Васильевича, "несмотря на далеко зашедший процесс разложения феодализма и заметно ускорившееся вXVIII в. становление капиталис­тических отношений, нет оснований говорить о "дефеодализации"Франции, свершив­шейсядо революции и помимо нее"65.

62 L'Histoire en France. Ouvrage АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент collectif. Paris, 1990, p. 62-63. 63 Furet F. Penser la RevolutioniVancaise. Paris, 1978, p. 40.

Ado A.B. Великая французская революция и ее современные критики. - В кн.: Буржуазные рево­люции XVII-XIXвв. в современной зарубежной историографии. М.. 1986, с. 109.


documentaksqjoj.html
documentaksqqyr.html
documentaksqyiz.html
documentaksrfth.html
documentaksrndp.html
Документ АнатолийВасильевич тоже оказался в "опасной зоне". Он отлично знал Краснопевцева, Обушенковаи некоторых других арестованных. Один из арестованных, студент